Жан-Мишель Жарр – композитор, ожививший синтезаторы

Наверное, невозможно найти человека, который бы не любил слушать музыку. Можно пойти в концертный зал, можно включить домашний музыкальный центр, а если умеешь обращаться с музыкальными инструментами, то можно и самому что-нибудь сыграть. Технический прогресс тоже не стоит на месте и уже не в диковинку карманные флеш-проигрыватели музыкальных файлов. Таким образом, мы имеем чудесную возможность никогда не расставаться со своей любимой музыкой. Вполне естественно, что каждый из нас находит свой смысл в музыке – кто-то любит, чтобы что-то «шумело» в качестве фона, кто-то не мыслит себя без дискотеки, ну а кто-то находит в музыке наслаждение и вдохновение. К числу последних принадлежит и автор этой статьи.

Почему же музыка так много значит в нашей жизни? Мне кажется, причины нужно искать у истоков человечества. Музыка, как и человеческая речь – порождение разума. И правда, вместе с зарождением разума у человека появилась способность к анализу и обобщению, а значит, и к использованию на практике приобретенного опыта. Первые музыкальные инструменты человека были примитивны – барабан, выточенный из полена, различные свистульки из костей животных, керамики или дерева и т. п. Использовались тогда эти инструменты чаще в ритуальных целях, в различных обрядах. Но эти ритуалы имели для первобытных людей жизненно важное значение. С их точки зрения, от ритуалов зависел результат охоты, будущий урожай, общее благополучие племени.

Итак, вывод очевиден – любовь к музыке заложена у нас в генах нашими первобытными предками, она передается с поколения в поколение. Примечателен тот факт, что еще не родившийся ребенок в утробе матери уже слышит все то, что слышит и его мать, и даже по-своему реагирует на услышанное. Музыка оказывает свое влияние на животных и, как показывают исследования последних лет, даже на растения. Что уже говорить о нас, о людях!

В силу своего воздействия на человека, музыка может стать мощнейшим средством по манипулированию сознанием человеческих масс. На эстраде появилось огромное число весьма посредственных «звезд», чтобы не сказать бездарностей, у которых часто даже голоса или музыкального слуха нет, а тексты песен иногда такие, что в приличной компании такого говорить не принято. Слова в таких песнях лепятся по принципу лишь бы рифма была, а если проанализировать содержание, получается полный бред и бессмыслица. Зато за спиной у такой «звездочки» – богатенький дядя-спонсор, который сначала «раскручивает» ее, а потом стрижет купоны с ее выступлений. Постепенно неискушенный слушатель привыкает к такой безвкусице, ему кажется, что так и должно быть, что это нормальное положение вещей, которое устраивает всех. Любая попытка доказать противоположное встречается чуть ли не в штыки, а иногда даже враждебно.

Истинные же таланты зачастую спонсоров просто не имеют, соответственно не имеют и возможности выйти в публику. Они просто невыгодны спонсорам. Такая коммерциализация музыки, превращение ее в еще один бизнес, может ее погубить. Убить в человеке чувство прекрасного, лишить его вкуса, моральная и умственная деградация ради получения сверхприбылей – вот основные цели делков от музыки. Еще бы, думать, соображать – это так тяжело, так сложно, какие усилия над собой нужно делать! Самое страшное то, что такой вот зомбированный слушатель зачастую даже не представляет, что кроме такой вот, с позволения сказать, «музыки», существует что-то другое, настоящее и прекрасное!

Древние римляне говорили: «Хлеба и зрелищ». Увы, но с тех времен ничего не изменилось – фраза эта актуальна сегодня, как никогда. Ни радио слушать, ни телевизор смотреть стало невозможно – оттуда идет сплошной поток бездарщины, безвкусия и пошлости. Я умышленно избегаю здесь какой-либо конкретики, не упоминаю имен и названий: проницательный и думающий читатель поймет и решит каждый для себя, что и кого я имею в виду.

Все сказанное выше прекрасно иллюстрирует рассказ Ллойда Биггла-младшего «Музыкодел». Я не буду здесь раскрывать сюжет рассказа, чтобы не лишать читателя удовольствия самому познакомиться с этим замечательным произведением, скачать которое можно ЗДЕСЬ. Позволю себе лишь краткую цитату, вынесенную в эпиграф: «Невероятно. Музыка без коммерсов, без слов может заставить людей смеяться, и плакать, и танцевать, и сходить с ума. И она же может превратить их в непристойных животных». Браво, мистер Ллойд! Точнее не скажешь. И хоть рассказ написан еще в 1957 году, в наше время он стал весьма и весьма актуальным. Произведение очень сильное, его хочется читать снова и снова. Главный его герой, Эрлин Бак, очень напоминает мне одного нашего современника, о творчестве которого я и хочу вам рассказать. Это, конечно же, Жан-Мишель Жарр – гениальнейший композитор-электронщик 20 века, за свое творчество получивший прозвище «отец электронной музыки».

Сначала давайте выясним, что же такое музыка с точки зрения физики. Как и любой звук, музыка – это набор (смесь) колебаний разных частот и амплитуд, называемых гармониками. «Чистая» (моночастотная) синусоида никакой информации в себе не несет, в ней нет ничего музыкального. Именно в гармониках скрыто все богатство и красота звука, музыки, человеческого голоса, пения птиц. Когда эти гармоники совпадают с определенными частотами (или ритмами) мозга, мы и получаем наибольшее удовольствие от прослушивания музыки. У каждого из нас эти частоты свои, характерные для каждого конкретного человека. Поэтому разным людям и нравится разная музыка, согласно их биологическим частотам. Каждый музыкальный инструмент имеет свой, только ему присущий набор гармоник (спектр). Во время игры эти отдельные спектры складываются и образуют одно целое – то, что ублажает наши слух, разум и душу. В подборе и смешивании этих спектров и состоит искусство композитора, как творца. Особенно, если эти инструменты – синтезаторы.

Условно синтезаторы можно подразделить на два типа: аналоговые и цифровые. С современными цифровыми синтезаторами все довольно просто – они имеют в своем составе набор оцифровок различных инструментов (звуковые таблицы) и цифровые генераторы частот. Игра на таких синтезаторах, по сути, сводится к программированию процессора и наложению различных эффектов. Особенное «умиление» вызывают у меня так называемые MIDI-синтезаторы, подключаемые непосредственно к компьютеру по MIDI-интерфейсу. Что за чудо инженерной мысли эти цифровые синтезаторы! Запустил программу на компьютере, и нажимай для виду себе клавиши на клавиатуре. Невольно на ум приходит аналогия с «Музыкоделом», где «подёнщики-музыкоделы» штампуют свои мелодии на клавиатуре гармонизатора, чтобы машина их за тебя гармонизировала. Да, конечно, нужно еще и уметь сочинять музыку, а это также немалый труд. Но конечный результат все же звучит несколько искусственно: в имитациях «живых» инструментов явно ощущается «электронный» привкус. И компьютеры в наш век, к счастью, сами не умеют сочинять музыку. Пока???

Совсем иная картина наблюдается с аналоговыми синтезаторами. Технически они гораздо более несовершенны в сравнении со своими цифровыми собратьями. Конечно, и аналоговые синтезаторы имеют в своем составе память, называемую секвенсером. Однако, секвенсер хранит не готовые звучания инструментов, а только лишь последовательность управляющих напряжений для сердца синтезатора – генератора, управляемого напряжением (ГУН). Но эти напряжения еще ведь нужно подобрать! И вот тут решающую роль начинает играть личность композитора и исполнителя музыки. От его фантазии, вкуса, таланта, опыта и интуиции зависит будущее произведения – останется ли оно пылиться на полках самых ярых фанатов, или вырастет до уровня мирового хита.

Синтез музыки электронным способом – поистине сизифов труд. Так, в традиционной музыке используются «расклассифицированные» звуки, которые можно записать в виде нот. Любой музыкант хорошо их знает и легко воспроизводит в своем воображении. Совсем иначе обстоит дело в электронной музыке. Здесь композитор пользуется принципиально новыми звуками, он не может найти тот или иной звук в своей памяти, не может вызвать его в своем воображении. Иными словами, нельзя сказать заранее, что получится, если повернуть вот эту ручку на столько-то, нажать эту кнопку и освободить ту. При этом никогда нельзя быть уверенным заранее, что найденное звучание окажется удачным. Зачастую поиски приходится повторять много раз, прослушивая полученные результаты, и вновь искать новые звуки, более подходящие к контексту, согласовывать все произведение в целом. На сочинение одной пятиминутной композиции электронной музыки иногда может уйти несколько недель!

Тем не менее, есть в нашем мире человек, который не испугался этих трудностей, а заставил их служить себе. Имя его – Жан-Мишель Жарр – уже несколько десятилетий на устах у всего мира. До 1976 года практически никто и не слышал о нем, электронная музыка не воспринималась как что-то серьезное и самостоятельное, а то и откровенно называлась гадостью. И вдруг, как взрыв сверхновой, выходит альбом Oxygene, после чего весь мир заговорил о 28-летнем композиторе. Благодаря всего одному альбому, Жарр становится знаменитым. Что же так привлекло людей в его музыке и собирает миллионные аудитории на его концертах? Вот, что об этом думаю я.

Мое первое знакомство с музыкой Жарра состоялось еще в начале 80-х годов прошлого столетия. Кажется, по телевизору показывали какой-то пропагандистский советский фильм про Московскую Олимпиаду-1980 (типа «О, спорт, ты мир!»). В качестве звукового сопровождения к дикторскому тексту звучало ни что иное, как Oxygene 4! И я, 10-летний мальчик, сказал тогда себе: «Это – моя музыка!», – хотя, понятное дело, даже и не подозревал, кто ее автор. Зачаровывающая мелодия «Кислорода» была откровением для моей детской души. А через два года после этого брат принес переписанные где-то на бобину Equinoxe и Magnetic fields. Этой бобиной, а позже еще и Zoolook, заслушивалась вся наша семья. Действительно, творчество Жарра принадлежит к категории музыки, которая просто не может надоесть. Это как классика – ее можно слушать вновь и вновь, и каждый раз получать наслаждение.

Впрочем, Жан-Мишель Жарр и есть классик в своем жанре. Мне пока не приходилось слышать о его подражателях, и, тем более, о последователях. Да их и быть не может, как и у Моцарта, Баха, Шопена, Вивальди. Поэтому я считаю неуместными споры о том, к какому жанру принадлежит музыка Жана-Мишеля. Каких только названий не приходилось слышать! И электропоп, и ньюэйдж, и электроника, и даже инструментал! Не могу согласиться ни с одним из этих определений. Я бы назвал это стилем жарр, и никак иначе. Если взять коллег Жарра на музыкальном поприще, например, Китаро, Вангелиса или Дидье Маруани, то, впервые услышав какое-либо их произведение, очень легко узнаешь композитора по характерному звучанию, употребляемым инструментам, стилю и приемам исполнения, а иногда и целым секвенциям (вот они – цифровые синтезаторы!).

Совсем иное дело в случае с Жаном-Мишелем Жарром. У него нет двух похожих мелодий, сочиняя их, он использует большое количество различных синтезаторов, в том числе уникальных, сделанных под индивидуальный заказ. Его музыка настолько разнообразна, многогранна и глубока, что каждый раз, слушая ее, обнаруживаешь какие-то новые звуки, эффекты и ассоциации. Она ни на что не похожа, довольно проста, и в то же время очень сложна для понимания. Увы, не каждому дано ее понять. Я называю такую музыку интеллектуальной, с ее помощью можно очень много узнать об интересующем тебя человеке. Мне очень интересно наблюдать реакцию различных людей, впервые слушающих музыку Жана-Мишеля. Если сильно смягчить и обобщить негативные реакции, то это будет «скукота» и «примитив». Я не обижаюсь на таких людей, мне их искренне жаль. Они многое теряют и очень обедняют свой внутренний мир, даже не пытаясь понять суть. На противоположном полюсе можно услышать такие мнения: «приятная», «нежная», «ласковая», «красивая». Примечательно, что последнее определение было дано четырехлетней девочкой! Действительно, не зря говорят: «Устами младенца глаголит истина».

Очень большое значение имеет способ прослушивания музыки. Считаю неприемлемым использование творчества Жарра в качестве «фоновой» музыки. Для этого хорошо подходят другие композиторы, например, те же Вангелис и Китаро. Музыка Жана-Мишеля, особенно студийные альбомы, обладает сильнейшей энергетикой, содержит в себе огромный объем информации. Непростительно расточать такое богатство просто так, в качестве фона. Ведь как получается? Можно утолить голод «на ходу» бутербродом с колой, а можно полноценно пообедать за сервированным столом, застеленным чистой скатертью. Как вы думаете, в каком случае еда принесет пользу, а не вред? Конечно же, во втором. Вот и Жарра нужно слушать в соответствующей обстановке. Одному, а лучше вдвоем с тем, кто тебя понимает и любит, в полутьме или полной темноте, нужно полностью отвлечься от тягостных и мрачных мыслей. Только в этом случае эффект и польза от прослушивания будут максимальными. Тем более, что под такую музыку очень хорошо медитировать. Мне не очень нравится, когда такой музыкой на радио и телевидении озвучивают различные передачи или используют в качестве заставок. Немного успокаивает осознание того, что ее услышит одновременно тысячи, если не миллионы людей. Глядишь, кто-то и заинтересуется: «А что оно за музыка такая, и кто автор?». А если у человека есть цель, у него есть и будущее.

Как-то на одном интернет-форуме шла дискуссия о том, считать музыку Жарра космической или земной? Высказывались аргументы за оба варианта. Хочу внести и свою лепту в обсуждение. Лично я считаю музыку Жарра космической, ведь все мы – дети звезд. Действительно, после Большого взрыва, в котором родилась наша Вселенная, не существовало других химических элементов, кроме водорода и гелия. Элементы, тяжелее их, образовались в недрах звезд в результате реакций термоядерного синтеза, при взрывах сверхновых или еще в каких-то неизвестных человеку процессах. Так что и мы, и всё, что нас окружает, когда-то были частичками звезд. Более того, вполне возможно, что жизнь на Землю была занесена из Космоса: в межзвездном пространстве, а также в кометном веществе астрономами обнаружены простейшие органические молекулы. Да и поддерживается жизнь на нашей планете тоже благодаря звезде – Солнцу. Однако, не все знают и помнят о нашем происхождении, поэтому далеко не всю музыку можно назвать космической.

Хочу сказать несколько слов в защиту Жарра от огульных критиков. На одном из англоязычных интернет-форумов один «меломан» утверждал примерно следующее: «Какой же Жарр гений? Выпускает один альбом в два-три года. А вот у некоего Ганса Киппенхана (имя изменено – Р. Г.) выходит по нескольку альбомов в год. Вот это – гений!» Хочу возразить этому господину, что суть гениальности не в количестве, а, прежде всего, в качестве. Посади человека, отдаленного от музыки, за клавиатуру синтезатора, попроси целыми днями на клавиши нажимать и записывай все это. Будет ли то, что получится гениальным? Конечно же, нет. Как здесь не вспомнить Эрлина Бака, который зарабатывал меньше всех музыкоделов только потому, что писал музыку к коммерсам слишком хорошо, и заказчик мог несколько лет использовать один и тот же рекламный ролик, не заказывая у Бака новые. Но Бак не мог иначе, это противоречило его естеству, и он знал, что именно такая музыка нравится людям.

На том же форуме также высказывались нелестные отзывы о «живых» концертах, мол те шоу, что устраивает Жарр, помпезны и скучны, и в сравнении с теми, что показывает такой-то господин, просто жалкое зрелище. Когда я читал эти строки, моему возмущению не было предела. Позже, немного поразмыслив, я понял: все эти заявления и резкая критика – от зависти, черной зависти. Сами критикующие совсем не способны организовать что-либо подобное, осознают свое бессилие, возможно, даже видят в Жане-Мишеле своего конкурента. Вот и брызжут ядом от бессильной злобы.

На самом же деле «живые» концерты Жарра – явление уникальное, как и его музыка. Сам Жан-Мишель уделяет большое внимание визуализации своей музыки, а создание и исполнение музыки сравнивает с построением ландшафтов или архитектурой зданий. Поэтому его концерты столь масштабны и грандиозны. Кто еще может собрать двухмиллионную аудиторию, да еще и со свободным входом, как не Жарр? Только у Жарра получается в качестве сцены и декораций использовать целые городские кварталы. Как по мановению волшебной палочки, он превращает небоскребы в гигантские экраны, изменяя их до неузнаваемости, помещая своих зрителей в иной, фантастический мир, в котором правят только музыка, любовь и гармония. Эта атмосфера передается музыкантам и артистам на сцене, и они улыбаются, улыбаются неподдельно, искренне, открыто. И это совсем не игра на публику. Они счастливы от того, что их сердца и сердца миллионов зрителей бьются в унисон, вдохновляя и придавая силы всем присутствующим. Даже при просмотре видеозаписи концертов какая-то теплая волна окатывает тебя, и ты невольно начинаешь улыбаться сам. И все это благодаря ему – Жану-Мишелю Жарру.

Отец композитора – Морис Жарр, покинул семью, когда Жану-Мишелю не было и пяти лет. Насколько это трудно – расти без отца, может понять только тот, кто сам через это прошел. Горечь и печаль невосполнимой утраты, несомненно, оказала влияние на все творчество Жана-Мишеля, что особенно чувствуется в первых, самых лучших с моей точки зрения, альбомах. Чтобы не повторяться, остановлюсь здесь на некоторых моментах, не вошедших в мои рецензии на альбомы Жарра, размещенные на сайте http://jarre.webteka.com/ в разделе "Дискография".

Есть в нашем мире такие сущности, которые словами просто не передать, слова для этого – слишком грубая материя. И хотя свое восхождение на музыкальный Олимп Жан-Мишель начинал именно с написания текстов к песням Кристофа, Патрика Жюве и других, позже он нашел гораздо более выразительный способ передать суть вещей и явлений, а также человеческие эмоции и переживания – музыку. Именно ту музыку, за которую мы знаем и любим его. Нет, не зря Жарр в детстве получил музыкальное образование, изучал теорию музыки и гармонию. Поразительно, насколько тонка и гармонична мелодика Oxygene и Equinoxe. Ни одного лишнего или фальшивого звука, ритма или эффекта, здесь каждую секунду открываешь для себя что-то новое, и никогда не можешь знать, что будет дальше. Никакой другой человек не смог бы создать такое, да еще и с минималистскими подходами к написанию и микшированию музыки. По словам самого Жарра, он создавал эти альбомы, чувствуя каждый звук своим телом и душой, вложив тем самым в музыку частичку себя. Наверное, именно поэтому и Oxygene, и Equinoxe звучат свежо и непринужденно на протяжении вот уже почти тридцати лет.



Oxygene 4... Пять нот, всего пять нот, но каких! Какая мощная энергетика в них заложена, сколько в них силы, жизнелюбия, оптимизма! И в то же время чувствуется некоторая грусть и печаль по чему-то утраченному навсегда. Вот за такое сочетание в одном целом необъединяемых на первый взгляд вещей, мне и нравится музыка Жарра.

В этом ракурсе альбом Equinoxe – вершина мастерства композитора, настоящий деликатес для музыкальных гурманов. Чтобы не утомлять читателя, не буду здесь останавливаться на отдельных композициях альбома, упомяну лишь Equinoxe 8, первая часть которой известна под названием «Оркестр в дожде», и фактически является кульминацией альбома. Невольно перед глазами возникает картина: опустевший парк, идет ливень, гроза. Ты бежишь через парк домой, желая поскорей укрыться от ненастья. Вдруг откуда-то зазвучала музыка: это посреди парка играет одинокий оркестр, как бы бросая своей игрой вызов буре. И хоть вокруг ни души, а ты промок до нитки, все равно замедляешь ход, чтобы послушать. Неожиданно к горлу подкатывается комок, а на глазах выступают предательские слезы. Но ты совсем их не стыдишься, так как понимаешь, что твои проблемы и печали – ничто в сравнении с мужеством и преданностью своему делу музыкантов. Уже никуда не спеша, медленно идешь дальше. Постепенно оркестр растворяется в дожде, музыка утихает. Из парка ты выходишь совсем другим человеком, с удивлением замечая, что и мир вокруг тебя тоже изменился.

Неискушенному слушателю минорный «Оркестр в дожде» может показаться вообще чуть ли не похоронным маршем (встречались мне и такие). Этим людям могу только сказать, что они не умеют слушать такую музыку. Нужно воспринимать ее целиком, такой как она есть, а не пытаться найти привычные для себя звуки и ритмы. Изюминка «Оркестра в дожде» – шум грозы. Он полностью меняет окраску и настроение основной мелодии, придает ей особую силу и красоту. Один близкий мне человек так сказал о композиции: «Коротко, но сильно». Точнее, пожалуй, и не скажешь.

Используемые Жаном-Мишелем инструменты заслуживают отдельного упоминания. Кроме серийных, выпускаемых промышленностью синтезаторов, Жарр играет и на инструментах, изготовленных по индивидуальному заказу. Весьма интересны клавиатуры в виде дуги с подсветкой нажимаемых клавиш, а также шарманка, на которой композитор исполняет не что иное, как «Оркестр в дожде». Жану Мишелю пришлось по вкусу и изобретение русского инженера Термена – терменвокс. Фантазия Жарра взлетает к невиданным высотам, и он начинает использовать на концертах уникальнейший инструмент – лазерную арфу. Больше никто в мире не додумался исполнять музыку, играя лучами лазера. Такой способ исполнения очень меняет восприятие музыки, усиливает ее воздействие на слушателя, а это и есть основная цель, поставленная себе композитором.

Я нисколько не идеализирую фигуру Жана-Мишеля Жарра, как это может показаться на первый взгляд. Как и любая творческая натура, личность Жарра весьма незаурядна и полна противоречий. Протестуя против постепенной коммерциализации музыки, в 1983 году композитор продает с аукциона единственный экземпляр «Музыки для супермаркетов». Ровно через 10 лет – в 1993, выходит в свет коммерческий альбом Chronologie. Презентуя свой первый альбом Oxygene, Жан-Мишель заявил журналистам, что его цель: «Снабжать слушателя сорокаминутными песнями без слов». Этому жизненному кредо Жарр изменил в 1999 году, выпустив альбом Metamorphoses. Ко всему прочему, Жарр начал отдавать свои произведения на милость ди-джеям! Альбом ремиксов Jarremix, вышедший в 1995 году, вообще не представляет собой ничего ценного и нового в творческом плане. Сильно разрекламированный концерт диджейских извращений под названием «Электронная ночь», прошедший 14 июля 1998 года, с треском провалился: публика начала расходиться задолго до его окончания. Жарр потом оправдывался перед журналистами, что «слушатели его не поняли». Еще бы, мсье Жарр! Вместо всеобщего любимца, публике подсунули опусы сомнительного качества. Зачем это нужно было Жарру – мне непонятно. Популярности уж точно он себе не добавил, зато часть поклонников от себя оттолкнул наверняка. Этим концертом творческому кредо Жана-Мишеля «Взаимопонимание со слушателем – долг композитора» был нанесен серьезный удар.

Большое беспокойство у меня вызывают последние «живые» концерты Жарра, например, «Аэро» (Дания) 2002 года и «Концерт в Запрещенном городе» (Пекин, Китай) 2004 года. Внимательный зритель обратит внимание, что на протяжении всего концерта на сцене присутствуют только двое-трое музыкантов, включая самого Жарра (оркестр не в счет). Совершенно очевидно, что либо все выступление делается под фонограмму, либо использован старый трюк с MIDI-синтезаторами, управляемыми компьютерами. Назвать такую халтуру «взаимопониманием со слушателем» язык не поворачивается. Конечно, я могу и ошибаться, и где-то на заднем плане сцены может скрываться целый коллектив музыкантов, но после великолепия Парижских, Лондонского, Хьюстонского, Московского и других концертов такое предположение кажется весьма и весьма нелепым.

Вот так мы с вами постепенно подошли к самой трудной и тяжелой для меня части рассказа. На протяжении многих лет карьеры Жана-Мишеля Жарра меня очень беспокоил вопрос, на сколько его хватит? Не секрет, что рано или поздно почти каждый композитор «списывается», придумывать что-либо новое и оригинальное становится все труднее. Начинаются повторы, зацикливание на одних и тех же идеях, а поиск новых часто приводит к пустой мешанине звуков, которую и музыкой назвать трудно. Есть и второй вариант – резко меняется направление творчества, например, электроника/ньюэйдж на попсу или рок. Очень часто, услышав современное звучание какого-либо старого исполнителя, его просто не узнаешь, настолько велика разница.

Музыкальные группы распадаются по иным причинам. Иногда это финансовые проблемы, иногда все то же отсутствие новых идей, а иногда – глубокие идеологические разногласия и противоречия между участниками группы, как это было, например, с лучшей, по моему мнению, рок-группой 20 века «Пинк Флойд». Я всегда с волнением запускал на проигрывание только что купленный новый альбом Жана-Мишеля Жарра, размышляя: «А что Жарр предложит в этот раз, не разочарует ли он меня?». Пожалуй, разочарования я боялся больше всего, хотя и понимал, что однажды оно все же придет. Ведь время ни к кому не знает пощады, время меняет все и всех, и никто не в силах помешать этому.

И вот в 1999 году это произошло. Альбомом «Метаморфозы» Жарр перечеркивает все свое прошлое, с которым попрощался в альбоме Oxygene 7-13, и совершает крутой поворот в своей карьере. Прежнего Жарра больше не существует. Все, что было и будет создано после Oxygene 7-13, написано совсем другим, "метаморфознутым" Жарром. Где прославившие композитора богатство и гармония звуков, необычные и завораживающие ритмы? Их больше нет. Вместо этого альбом «Метаморфозы» местами звучит, как банальная и вульгарная современная попса, которой и так хватает в наши дни.

Альбом Sessions 2000, с моей точки зрения, вообще полное недоразумение. Надо ж было такое придумать: стиль электроджаз! Если это очередной эксперимент композитора, то весьма неудачный. Все его последние альбомы, начиная с «Метаморфоз», звучат совершенно неискренно и неубедительно. Мне могут возразить, что, напротив, Жарр молодец, не стоит на месте, развивается, пробует что-то новое. Я это все прекрасно понимаю и принимаю. В конце-концов, он осуществил свои замыслы посвятить третью часть своей жизни тому, чтобы «положить свои тексты песен на музыку, которую исполняю». Что же, это его право и его судьба, но такой Жарр мне не нравится, и не понравится никогда. Я полностью отдаю себе отчет в том, что возврат к старому невозможен, и иногда ловлю себя на крамольной мысли о том, что лучше бы Жарр вообще закончил свою музыкальную карьеру, чем занялся не своим делом.

Иногда мне кажется, что Жан-Мишель Жарр мучительно пытается найти сам себя, причем совершенно запутался и сбился со следа в этих поисках. Подтверждением тому могут служить неурядицы в личной жизни композитора за последние несколько лет, а также последний студийный альбом AERO, в котором мы не услышим ничего нового – все те же римэйки старых хитов. Если раньше с портрета Жана-Мишеля на нас смотрели добрые и немного грустные глаза, то теперь в этих глазах все явственнее просматриваются разочарование и усталость. Будучи по натуре максималистом, Жан-Мишель Жарр весьма и весьма требователен и к себе, и к тем, кто его окружает каждый день – друзьям, коллегам, помощникам, родным и близким. Естественно, такое постоянное подстегивание самого себя не могло не отразиться на самом композиторе и его творчестве.

Я умышленно избегаю определения списался, так как нынешний Жарр все-таки нравится многим старым поклонникам. И теперь, обращая свой взгляд в прошлое, я даже рад, что альбомы Жарра выходили довольно редко – в несколько лет, иначе перелом мог бы наступить гораздо раньше.


Эпилог

Музыка – гениальное изобретение человечества, она воздействует на психику человека, его подсознание, передает эмоции и настроение композитора. Музыка – универсальный способ коммуникации, не знающий границ и языковых барьеров. Иногда словами просто не передать того, что можно выразить с помощью музыки. Вы можете не знать языка своего визави, не понимать его слов, как и он ваших, но музыка, которая нравится вам обоим, или исполненная кем-либо из вас, становится нитью взаимопонимания и уважения, со временем вырастающей в крепкие узы дружбы. Музыка может лечить, питать душу человека, вдохновлять на новые великие свершения, а может и наоборот – отравлять, калечить, убивать.

Музыка Жана-Мишеля Жарра несет собой чистую, светлую, жизненную энергетику, это музыка самого Космоса. Поэтому она широко используется в мелотерапии (лечении музыкой – Р. Г.) и для медитаций. Это особенно актуально в наши дни, когда с динамиков радиоприемников и телевизоров на нас все сильнее выливают грязный поток дешевой попсы, вульгарности, пошлости, а то и вообще зековско-блатной репертуар Радио «Шансон». Мне даже и думать не хочется, что было бы со мной, если бы не было Жана-Мишеля и его музыки, или он пошел бы совсем другим путем. В одном я не сомневаюсь, что в этом случае судьбы многих людей, в том числе и моя, сложились бы совсем по другому. И, конечно, никогда не была бы написана статья, которую вы сейчас читаете :-).

Задумывая эту статью, я планировал больше рассказать о самом Жане-Мишеле, его творческом пути, успехах и неудачах, разъяснить, за что мне так нравится его музыка. Но по мере ее написания я понял, что не хочу повторяться, что в Интернете и так хватает сайтов, посвященных композитору, достаточно подробно рассказывающих о нем, в том числе и с видеоматериалами. Я с удивлением обнаружил, что не могу подобрать нужных слов, чтобы объяснить, что такое музыка Жарра, хотя мысленно все это казалось легко. Можно было, конечно, придумать кучу эпитетов, но это были бы всего лишь искры горячего пламени, зажигаемого музыкой в душе. Это как раз тот случай, когда слова – «слишком грубая материя». Поэтому я решил рассказать о том, что уже давно беспокоит меня, и настырно просилось быть высказанным.

Эрлин Бак пожертвовал собой ради великой цели – сделать людей счастливыми, дать то, что им действительно было нужно. И пускай, спустя десятки лет, никто уже не помнил об Эрлине Баке – эта жертва не была напрасной: его музыка изменила всю Землю, целую Солнечную систему. Долгие годы каторги изуродовали и искалечили Бака до неузнаваемости, лишили его слуха. Но Эрлин Бак не жалел ни о чем. Он сделал свое дело как следует. Я уверен, что творчество Жана-Мишеля Жарра, благодаря своей уникальности, оригинальности и неповторимости, будет актуальным еще много лет. Я не требую, как это могло показаться читателям, страстной, с фанатическим блеском в глазах, любви к Жану-Мишелю Жарру. Хотя бы попытайтесь задуматься и понять: «А почему эта музыка так нравится другим людям, почему она на них так действует, может в ней все же что-то есть?» И если вы найдете ответ на этот вопрос, будьте уверены, одним другом у вас станет больше.


Роман Гуменюк, Киев, 2004–2005.
Оригинал статьи размещен по ссылке: http://jarre.webteka.com/impressions/ror-art.htm



обучение          



 Авторизация

Регистрация >>